Архив номеров НиТ

«Малые битвы» за Атлантику. Часть 2.

Рубрика журнала:

Номер журнала НиТ: 

Погрузка торпед на подводную лодку пр.671РТМ

Авианосец «Америка» у берегов Норвегии

Многоцелевая подводная лодка пр.671 в Арктике

Подводная лодка проекта 671РТМ(К) «Щука»

Две подлодки проекта 671РТМ на самопогружаемом судне Трансшельф

Авианосец USS «Invisible»

Самолет ПЛО НАТО Lockheed P-3C Orion


Ледовая разведка

Несмотря на несомненный успех операции «Апорт», командование Северного флота вполне понимало, что преодоление противолодочных рубежей НАТО было делом хотя и возможным, но при этом очень трудным. В зону контроля Северного флота входили и входят два океана: Северный Ледовитый и Атлантический вместе со Средиземным морем. Если в Северном Ледовитом трудностей развертывания не возникало, то на просторы Атлантики выйти тяжело, когда путь всем советским подводным лодкам перекрывается глубоко эшелонированными противолодочными барьерами, начиная от рубежа мыс Нордкап — остров Медвежий и заканчивая Фареро-Шетландским и Шетландско-Исландским рубежами. При этом патрульные противолодочные самолеты, стартовав с аэродромов Норвегии, Англии, Исландии, могли кружить над водами Баренцева, Норвежского и Гренландского морей, выискивая советские субмарины, пробиравшиеся подводными желобами и каньонами в Атлантику, откуда грозить они могли вовсе не шведу...

Но если не между Скандинавским полуостровом и Гренландией, то где? Был и другой вариант — проложить маршруты развертывания подводных лодок с другой стороны Гренландии, между островами Канады. Этот район был уже известен нашим подводникам. Так, подводная лодка К-255 пр.671РТМ под командованием капитана 2 ранга В.В. Ушакова (старший похода капитан 1 ранга А.И. Шевченко) в 1982 г. в ходе арктического плавания проникла в пролив Мак-Клур Канадского архипелага, выполнив при этом весьма серьезные разведывательные задачи и получив ценные данные. А после операции «Апорт» было принято решение пройти из Северного Ледовитого в Атлантический океан, обогнув Гренландию с запада.

Для выполнения этой задачи была выбрана многоцелевая подводная лодка К-524 пр. 671РТМ под командованием капитана 1 ранга В.В. Протопопова, старшим похода был назначен уже знакомый нам А.И. Шевченко. К-524 была головной в серии, экипаж участвовал в ее приемке, заводских и ходовых испытаниях. Квалификация экипажа была высочайшей. Имелся хороший опыт подледного плавания: лодка неоднократно сопровождала от Кольского полуострова до Берингова пролива наши подводные ракетоносцы. На обратном пути выполняла научную программу, для чего осуществляла всплытие среди льдов. И еще одно немаловажное на флоте обстоятельство — лодка считалась везучей. Правда, по мнению командира, везучей-то она и была благодаря профессионализму экипажа. Но все равно это говорило в ее пользу. Предварительно для разведки ледовой обстановки к южной оконечности Гренландии в Лабрадорское море было направлено гидрографическое судно «Колгуев», на борту которого находился Шевченко. Результаты разведки их не обрадовали — айсбергов было, по воспоминаниям Шевченко, «как пшена на лопате».
15 августа 1985 г. К-524 от места базирования взяла курс на север, к Земле Франца-Иосифа. На этом участке маршрута лавировать между айсбергами подводной лодке помогал ледокол. Уже на этом этапе путь моряков стал уникальным — никто до них не проходил внутри этого архипелага по мелководной зоне в подводном положении. Но миновав архипелаг, субмарина вообще осталась одна — все теперь зависело от самих моряков, их профессионализма и везения. На пути через Северный Ледовитый под килем субмарины остались глубоководные котловины Нансена и Амундсена. Обходя Гренландию с северо-востока, лодка прошла через узкие и мелководные проливы Робсона и Кеннеди, отделяющие Гренландию от земли Гранта и земли Гриннела (это части острова Элсмир). Далее, следуя вдоль западного побережья Гренландии, она миновала бассейн Кейна — это море Северного Ледовитого океана, между островами Гренландия и Элсмир, в течение всего года оно покрыто льдом — через пролив Смита вышла в море Баффина и, пройдя его насквозь, вышла через пролив Дэвиса в Лабрадорское море и далее в Северную Атлантику. Этот маршрут был чрезвычайно сложным и опасным. Мало того, что рельеф дна на пути был практически не исследован, так он еще изобиловал мелями и подводными скалами, а вдобавок и айсбергами, которые рождались ледниками Гренландии. При этом айсберг для подводной лодки намного опаснее, чем для надводного корабля — ведь семь восьмых его массы находится именно под водой. А многие айсберги в тех местах вообще сидят на мели, практически не оставляя свободного зазора между дном и собой. В море Баффина из-за айсбергов безопасных глубин не существовало вообще. В этих условиях единственным надежным информационным средством являлась гидроакустика.

Как вспоминал Протопопов В.В., «мы выходили в обстановке полной секретности: куда и зачем — узнали только в море, вскрыв спецпакет. Впервые в мире прошли проливы земли Франца-Иосифа под водой и подо льдом. Потом взяли курс на Гренландию. Обошли подо льдом передовую зону противолодочных сил НАТО и двинулись в узкий и неглубокий проливчик, перекрытый мощным паковым льдом. Точных промеров карта не сообщала — здесь никто никогда не ходил. Шли, как говорят штурманы в таких случаях, по газете, а не по карте. Просвет между грунтом и нижней кромкой льда все время сужался... Иногда казалось, что лодка влезет в эти тиски, как клин, и мы не сможем даже развернуться. Пути назад у К-524 не было: только вперед, что бы там ни ожидало. Но даже когда мы «пролезли на брюхе» в щель между ледниками Гренландии и островом Элсмир, даже когда прошли в проливе подо льдом 300 миль, даже когда над рубкой заходили волны моря Баффина, и тогда легче не стало: одна смертельная опасность сменилась другой — айсберги! Глыбы сползшего с гренландских глетчеров льда имели осадку в полкилометра. Не поднырнешь. Безопасных глубин для нас в море Баффина из-за айсбергов не было. Мы определяли их, работая гидролокаторами в режиме миноискания. И расходились с ними под водой по докладам акустиков».

Вырвавшись в Северную Атлантику и достигнув паутины судоходных путей, К-524 обнаружила авианосец ВМС США «America», следовавший с минимальным охранением. Неоднократно отработав «условную» торпедную атаку, атомоход незамеченным продолжил выполнение остальных задач. А ведь в случае начала войны всего лишь двух 650-миллиметровых торпед (даже не дальнобойных ракет!), специально созданных для надежного поражения крупнотоннажных боевых кораблей — то есть именно авианосцев, было бы достаточно, чтобы отправить АВ «America» с почти сотней самолетов и пятью тысячами личного состава экипажа и авиакрыла на дно.

Весь поход продолжался 80 суток, 54 из которых — подо льдами, на глубинах более 150 м, и благополучно завершился в конце октября 1985 г. За участие в этой операции капитану 1 ранга В.В. Протопопову было присвоено звание Героя Советского Союза. Во время этого похода ПЛА ни разу не была засечена системами обнаружения и поиска ПЛ США и НАТО. Главная задача — исследовать возможность развертывания подводных лодок Северного флота из Арктики в Атлантику, минуя Фареро-Исландский противолодочный рубеж, до предела насыщенный большим количеством сил и средств НАТО, где наши подводники попадали под жесткий прессинг сил ПЛО, — была успешно решена.

«Атрина». Вокруг Гренландии

Вторая операция советских подводников, о которой пойдет речь, была проведена во второй половине 1987 года. И хотя со времен «Апорта» прошло всего два года, обстановка в мире в тот момент была уже совершенно иной — американцы вовсю работали над своей «Стратегической оборонной инициативой» (программой «Звездных войн») и наконец стали получать первые ощутимые результаты, а не просто обещания ученых. При этом в нашей стране наступили смутные времена «перестройки и гласности». Тогда еще никто не мог предположить, что «очередной рецидив противостояния двух сверхдержав» станет одной из причин развала СССР и заставит нас с сожалением вспоминать о прошлом. Надо было проверить на практике новый способ развертывания атомоходов без потери скрытности, разведанный лодками К-255 и К-524, а заодно и слегка проучить зазнавшегося «вероятного противника», показав, что при необходимости мы можем нанести ответный удар. Успех подобной демонстрации незамедлительно отразился бы на тоне многих международных переговоров, которые во второй половине 1980-х гг. американцы склонны были проводить при мощном дипломатическом прессинге, подкрепляя его порой и «игрой мышц» военного флота. Иначе говоря, «политике канонерок» мы должны были противопоставить вполне адекватную «политику подводных крейсеров».

Успех этой операции много значил и для международного престижа нашего ВМФ. НАТОвские стратеги должны были почувствовать, что с уходом прежнего Главкома — Адмирала Флота Советского Союза С.Г. Горшкова, столь много сделавшего для флота и для вывода наших кораблей на просторы Мирового океана, — его преемник, адмирал В.Н. Чернавин, не только не собирается сдавать обретенные позиции, но и готов продолжить независимую и твердую линию предшественника. Таким образом, эта операция становилась его «главкомовским» дебютом и проигрывать его было нельзя.

В служебных документах советского Военно-Морского Флота эта операция носила кодовое наименование «Атрина». «Атрина» — слово искусственное. Его нет в русском языке. Оно ничего не означает и, следовательно, не несет никакой смысловой нагрузки. Так пытались скрыть от посторонних глаз те задачи, которые предстояло решить во время похода группы советских подводных лодок к берегам Америки. Отдельные этапы подготовки операции также были названы «несуществующими» словами — «Фермацит» и другие. Задумали операцию еще в начале 1980-х годов, однако провести ее в то время не позволили многие обстоятельства. Причем политические аспекты сыграли тогда не главенствующую роль. Основной причиной стала неготовность самого флота к проведению столь рискованного плавания. К идее проведения «Атрины» возвратились уже в середине 1980-х годов, подготовка к ней началась практически сразу после назначения В.Н. Чернавина главкомом ВМФ СССР. Однако провести операцию в это время не позволила линейность экипажей и техническая готовность некоторых кораблей. Поэтому она была перенесена на 1987 год.

Как и в 1985 году, подготовку дальнего похода возложили на штаб 33-й дивизии подводных лодок Северного флота. Цель похода ставилась следующим образом: «…проведением трех противолодочных поисковых операций вскрыть подводную обстановку у восточного побережья США, в Северо-Восточной Атлантике и Норвежском море в районах боевого патрулирования ПЛАРБ. Поиск осуществить совместно с ГИСУ «Вайгач», самолетами Ту-142М (с аэродромов Кубы) и большим разведывательным кораблем «Закарпатье»…». Кроме этого, вместе с атомными подводными лодками в операции должны были участвовать два надводных корабля с гибкими буксируемыми антеннами типа «Колгуев». Также целями операции являлись проверки системы развертывания отечественных ПЛА и системы ПЛО вероятного противника в районах патрулирования его ПЛАРБ, способность отечественных ПЛА отрываться от сил ПЛО противника и эффективность средств гидроакустического противодействия.

Для розыгрыша плана похода в тактическом кабинете были собраны корабельные боевые расчеты всех атомных подводных лодок и штаб дивизии. Из подводных лодок 33-й дивизии сформировали две тактические группы: ТГ №1 (во главе с командиром дивизии — капитаном 1 ранга Анатолием Шевченко) в составе трех атомоходов: К-299 (командир капитан 2 ранга Михаил Клюев), К-244 (капитан 2 ранга Владимир Аликов), К-298 (капитан 2 ранга Николай Попков); ТГ №2 в составе двух единиц (во главе с начальником штаба дивизии — капитаном 1 ранга Равкатом Чеботаревским): К-255 (капитан 2 ранга Борис Муратов) и К-298 (капитан 2 ранга Николай Попков). По утвержденному плану операции все наши АПЛ должны были идти друг за другом. Расстояние между ними было порядка ста километров. В определенный час они должны были повернуть в сторону берегов Америки, образовав гребенку в Атлантике длиной в 500 километров, при этом не теряя контакт между собой при помощи приставки «Рица» (см. дальше). На занятии главное внимание обращалось на строгое соблюдение места и графика каждой подводной лодкой в полосе движения. При обнаружении иностранных подводных лодок на переходе требовалось установить за ними слежение с учетом графика движения дивизии. Был рассмотрен скрытный прорыв противолодочных рубежей с учетом гидрологии, струйных течений и рельефа дна. Проиграны варианты поиска подводных ракетоносцев в противолодочных операциях и взаимодействие с дальней противолодочной авиацией, самолеты которой, как и в операции «Апорт», действовали не только с аэродромов Кольского полуострова и центра России, но и с аэродромов Кубы. Проводилась организация четкого взаимопонимания и взаимосвязи действий всех разнородных сил. Деятельное участие в этом принял командующий СФ адмирал И.М. Капитанец. Фактически, столь тщательной целенаправленной совместной подготовки командиров подводных и воздушных кораблей в нашем флоте до этого не проводилось. Итак, пять многоцелевых ПЛА, пять командиров, пять экипажей готовились к ответственнейшему совместному плаванию в западном полушарии планеты. Чтобы скрыть подготовительные мероприятия от всех видов НАТОвской разведки — а подводные атомные силы Северного флота находились в эпицентре внимания мыслимых и немыслимых разведывательных средств — в 33-й дивизии ПЛ, как и перед операцией «Апорт», было проведено мощное легендирование. Даже командиры ПЛ только в самый последний момент узнали детали операции, куда и с какой целью выходят корабли.

Нужно отметить, что на тех кораблях, которые были задействованы в операции «Атрина», была установлена новая гидроакустическая аппаратура, разработанная молодым офицером-подводником Виктором Курышевым. Смысл его изобретения был таков: очень слабый сигнал от цели, принятый гидрофонами подводной лодки, но неразличимый на экране штатной аппаратуры и неслышимый человеческим ухом, регистрировался компьютером, переводился на цифровой код, очищался от помех, прежде всего шумов своего корабля, и классифицировался по образцам шумов (из базы данных шумовых «портретов» иностранных ПЛА). Таким образом определялся пеленг на цель, идущую за порогом чувствительности штатных гидроакустических станций. Важно было и то, что подлодки не надо было переоснащать новой гидроакустической аппаратурой, достаточно было поставить к бортовым станциям весьма компактную приставку, названную автором БПР-ДВК, а впоследствии — «Рица». Существенный недостаток курышевского прибора — медленность обработки сигналов. На дальних дистанциях это было не столь важно, а вот ближние цели попадали в мертвую зону и успевали выйти из сектора наблюдения. Но на ближнем расстоянии уверенно работал штатный гидроакустический комплекс лодок — и таким образом наши моряки получили принципиально новые возможности по освещению подводной и надводной обстановки, которые обеспечили им серьезное преимущество в дальности обнаружения перед любым противником. Владея такой информацией, подводники могли уверенно вести слежение за подводными лодками противника с огромных по сравнению с прежними дистанций — или наоборот, вовремя уклоняться от нежелательных встреч.

В начале марта 1987 года из Западной Лицы вышла первая подводная лодка будущей завесы. Через условленное время от причала оторвалась вторая, затем третья, четвертая, пятая... Операция «Атрина» началась. Надо сказать, что атомоходы уходят на боевую службу обычно в одиночку. Реже — парами. Впервые за всю историю нашего подводного плавания в океан уходила целая дивизия атомных подводных лодок: К-524, К-298, К-299, К-255 (пр. 671РТМ) и К-244 (пр. 671РТМК). За «уголок» — как называют североморцы Скандинавский полуостров — дивизия выдвигалась обычным путем. Поэтому вероятный противник, для которого, конечно же, исчезновение из Западной Лицы пяти «единичек» не осталось тайной, поначалу не очень обеспокоился. Идут себе нахоженной, а значит, и хорошо отслеженной тропой — и ладно. Аналитики из Пентагона могли даже предсказать, куда — в какой район Атлантики — идут русские, полагаясь на старые шаблоны. Но в тот раз они здорово ошиблись. В условленный день, в назначенный час атомные подводные крейсера дружно повернули и исчезли в глубинах Атлантики. Так из походной колонны — довольно растянутой во времени и пространстве — образовалась завеса, быстро смещающаяся на запад. Работали гидрофоны системы дальнего гидроакустического наблюдения и космические средства разведки. Но проходили сутки, вторые, а следы исчезнувшей дивизии атомоходов нигде не обнаруживались. Действительно — в воду канула.
Сейчас мы не можем сказать, какой конкретно маршрут избрал Анатолий Шевченко — нам это неизвестно. Но ясно одно — и путь вдоль западного берега Гренландии, и путь через пролив Мак-Клур уже были хорошо знакомы нашим подводникам. Успешно преодолев тяжелый путь подо льдами, наши корабли вошли в Саргассово море, в пресловутый Бермудский треугольник, где год назад погибла атомная ракетная лодка К-219, и, не доходя несколько десятков миль до британской ВМБ Гамильтон (с 1940 г. на ней базируются американские корабли и самолеты), опять, в который уже раз, круто изменили курс. Учитывая, что в состав группы входила одна подводная лодка проекта 671РТМК, вооруженная крылатыми ракетами «Гранат», мы можем предположить, что нашими подводниками был нанесен «условный» ракетный удар по этой базе — важной наземной цели.

Охота на охотников

В течение восьми суток противолодочные силы НАТО не знали, где находятся наши корабли. Только после этого противолодочными силами НАТО были установлены первые кратковременные контакты, практически не давшие какой-либо существенной информации. При этом американцы не совсем правильно классифицировали наши ПЛ, определив их как чисто ракетные — дивизия действовала в смешанном составе. Но именно так и было доложено президенту США Рейгану: русские подводные ракетоносцы находятся в опасной близости от берегов Америки, двигаются скрытно и бесконтрольно (следует напомнить, что описываемые события пришлись на очередной пик «холодной войны», которая в любой момент могла трансформироваться в «горячую»). Поэтому против наших подводников были направлены весьма мощные поисково-ударные силы, фактически никогда еще не применявшиеся в таких количествах. Обеспокоенное тем, что дивизия атомных подводных крейсеров СССР движется к берегам Америки с неизвестными целями, командование ВМС США выделило на поиск этого отряда десятки патрульных самолетов, крупные группировки противолодочных кораблей, но так и не добилось нужного результата — обнаружения и надежного сопровождения наших лодок. Тогда на розыск наших атомоходов были брошены дополнительно три эскадрильи противолодочных самолетов, три КПУГ (одна из них английская во главе с АВ типа «Invincible»), три корабля дальней гидроакустической разведки типа «Stalwart», использующие для формирования гидроакустических импульсов мощные подводные взрывы. К поисковой операции присоединились и другие корабли британского флота. Вскоре начальник разведки ВМФ доложил, что из Норфолка вышли на поиск отряда Шевченко шесть ПЛА. Это не считая тех, которые уже находились на обычном боевом патрулировании в Атлантике.

Они преследовали отряд капитана 1 ранга А.Шевченко почти на всем обратном пути и прекратили работу только в Норвежском море. Чтобы оторваться от этой армады, прикрыться от ее средств активного поиска, были использованы приборы гидроакустического противодействия, которыми снабжены подводные лодки на случай реальных боевых действий. Они выстреливали имитаторы шумов атомохода, сбивая преследователей с истинного курса. Использовались и ЛДЦ — ложно-дезинформационные цели, маскирующие маневренные действия подводных крейсеров, а также другие уловки. Много позже командиры докладывали, что порой невозможно было подвсплыть на сеанс связи или поднять шахту РКП для подбивки воздуха в баллоны ВВД. Как вспоминал Анатолий Шевченко, «менее 1 минуты на перископе, а иногда это время равнялось 20-30 секундам. Мы подвсплыли, передали информацию на космический аппарат, памятуя, что главное — это скрытность».
В самые напряженные моменты нашим лодкам помогала авиация с кубинских баз. Это была самая настоящая охота на охотников с применением всех средств поиска и обнаружения подводных лодок. Работали радиопеленгаторы и радары, гидролокаторы надводных кораблей прощупывали ультразвуковыми лучами глубины Атлантики. Самолеты базовой и палубной патрульной авиации кружили над океаном круглосуточно, выставляя барьеры радиогидроакустических буев, используя во всех режимах бортовую поисковую аппаратуру: магнитометры, теплопеленгаторы и другие средства. Работали гидрофоны системы SOSUS, размещенные на поднятиях океанического ложа, и космические средства разведки. Но проходили сутки, вторые, третьи, а следы исчезнувшей дивизии атомоходов не обнаруживались ни одним из средств поиска.

Уже на обратном пути, у берегов Великобритании, наши лодки оказались в центре проведения учений группировки военно-морских сил НАТО. Пришлось и там выпускать имитаторы. Корабли стран НАТО тут же отреагировали: поднялись в воздух противолодочные вертолеты, стянулись в район корабли, начали работу в активном режиме гидроакустические комплексы. А наши подводники уже вышли за границу этого района и отрабатывали на появившихся многочисленных целях учебные торпедные пуски.

Тем не менее даже в условиях жесточайшего давления противолодочных сил НАТО дивизия продолжала выполнять свои задачи. Адмирал Владимир Чернавин получал многочисленные доклады о многих контактах с ПЛА США и Великобритании, которые были развернуты в те дни на Атлантическом театре. Так, 11 апреля атомная подводная лодка К-298 под командованием капитана 2 ранга Николая Попкова шла в глубинах Атлантики. Попков собирался прилечь в своей каюте после затянувшейся командирской вахты, но в этот момент оператор «Рицы» мичман Шильдяев доложил о цели, взятой приставкой на запредельной дальности. С Попкова мгновенно слетел сон. Веря в эффект «Рицы», командир 8(!) часов шел по «виртуальному» пеленгу, пока не вышел на акустический контакт с американским подводным ракетоносцем. Взял его за 40 миль и вел слежение за ним в течение 11 часов.

В конечном результате после самого рискованного похода в своей истории все пять атомоходов благополучно вернулись в базу. Определили успех тщательная подготовка к операции и высокая выучка экипажей. Командиры ПЛ были награждены орденами Красного Знамени, а командир 33-й ДиПЛ А.И. Шевченко получил давно заслуженное звание контр-адмирала. Получили правительственные награды и другие офицеры и мичманы, отличившиеся в этом напряженнейшем трехмесячном плавании.

Итогом операции стало выполнение ряда очень важных задач. В первую очередь, подводники доставили ценнейшие разведданные — районы патрулирования и систему охранения подводных американских ракетных крейсеров. Такие данные были особенно важны потому, что в это время происходило перевооружение американских морских стратегических ядерных сил на новые комплексы «Trident» — а из этого следует, что менялась и система патрулирования ракетоносцев, смещаясь ближе к побережью США, как мы отмечали выше. Была вскрыта подводная и надводная судоходная обстановка в той части океана, которая плохо освещалась другими средствами морской разведки. Во-вторых, были изучены система ПЛО ВМС НАТО в Северной Атлантике и система развертывания и наращивания сил и средств противолодочной обороны вероятного противника. Также были вскрыты приемы действий противолодочных кораблей, вертолетов, самолетов противолодочной авиации и отработана стратегия и методика противодействия им. Операция дала нам богатейший материал для боевого планирования действий наших подводных лодок в случае войны, она дала практику успешного применения нештатных приемов целой дивизии подводных лодок.

Помимо важных сведений о противолодочных силах и средствах вероятного противника в Атлантике, которые были получены в результате операции «Атрина», поход имел и большое морально-психологическое значение для наших моряков, глубоко переживших недавнюю гибель стратегического атомохода К-219. В то время мы с законной гордостью праздновали победу в этой «малой битве за Атлантику», как в шутку нарекли операцию «Атрина» ее участники. Кроме этого, была достигнута еще одна очень важная цель. В эти времена, в период перестройки, по телевидению говорили о том, какие у нас плохие и шумные подводные лодки, как за ними производится слежение, как эти лодки являются только целью, их не надо было вообще строить, как плохо у нас в ВМФ и как хорошо у американцев, и т. д. В ходе операции «Атрина» было убедительно доказано, что всем этим высказываниям и людям, которые их озвучивали — грош цена. И это было показано в последовавших публикациях в прессе.

Главным результатом «Атрины» подводники считают не бесценный опыт и не сведения, которые до сих пор хранятся под грифом «Секретно». Главное в другом — они сумели доказать руководству своей страны и своему вероятному противнику, что наш флот способен проводить дерзкие операции в любом районе мирового океана. А сам противник так и не смог выяснить ни цель операции, ни количество советских лодок, ни маршруты их следования. Такой пощечины американский флот не получал со времен Перл-Харбора.

Заключение

Успешное проведение операций «Апорт» и «Атрина» подтвердило предположение, что ВМС США при массированном использовании СССР современных атомных подводных лодок не смогут организовать им сколько-нибудь эффективного противодействия. На этапе развертывания наши подводники вполне способны активно преодолеть все заслоны как восточнее Гренландии по основному пути, используя различные тактические наработки, так и западнее Гренландии через Канадский архипелаг благодаря отличным мореходным качествам наших подводных кораблей. После выхода в Северную Атлантику тем или иным путем подлодки получали свободу маневра и возможность выполнить свои основные задачи — сорвать нанесение ядерного удара по территории Советского Союза и сорвать стратегические воинские перевозки из США и Канады в Европу. В ходе описанных операций подводники успешно находили и сопровождали как американские ПЛАРБ (самые тихие и защищенные цели), так и другие корабли и подводные лодки, и военные, и тем более гражданские — и, значит, имели возможность уничтожить их с началом военных действий. Следует отметить, что с военной точки зрения и операция «Апорт», и операция «Атрина» были проведены практически безупречно.

На вопрос, зачем вообще проводились и проводятся такие операции, лучше всего ответил главнокомандующий флота Советского Союза адмирал Владимир Чернавин: «Сегодня, спустя много лет, кое-кто из «крупных знатоков-подводников» пытается трактовать эту и подобные акции ни много ни мало (в меру своего скромного военного кругозора), как очередное очковтирательство, проводимое с одной целью: «для доклада наверх». Спорить, естественно, нет смысла. Но хочется сделать небольшое пояснение для людей, далеких от наших военных дел, и ответить на вопрос, с какой целью мы проводили эту и другие аналогичные (их было немало) операции? Дело в том, что военное дело требует постоянного поиска новых способов действий, тактических приемов, форм и способов управления силами. Надо знать возможности вероятного противника, его стратегию и тактику. И такие учения, как «Атрина» (и «Апорт» — авт.), когда стороны действуют в непосредственной близости, соприкасаясь друг с другом, дают богатый материал для анализа. Проходят проверку не только тактические приемы, но и существующие наставления и инструкции. А главное — выявляются широко мыслящие, творческие, инициативные люди. Именно таких мы всегда старались поддерживать и поощрять. На них-то и держится флот».
Остается добавить, что успешным проведением этих операций наш флот дал серьезные преимущества в переговорах нашим политикам — ведь хорошо известно, что лучше всего наши «заклятые друзья» понимают именно язык силы, ведь именно на нем они частенько и разговаривают.

И в официальном окончании Холодной войны, с зафиксированным, в Рейкьявике в 1986 году на переговорах между президентом США Р. Рейганом и генеральным секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачевым, «ничейным» результатом — есть и немалая заслуга советских подводников.
(Окончание следует)