Архив номеров НиТ

Погода войны

Рубрика журнала:

Номер журнала НиТ: 



В последнее время часто поднимается вопрос о полководческом и солдатском мастерстве в период Великой Отечественной войны. В России сейчас немало людей, которые убеждены в том, что немецкие военачальники были лучше наших, а их солдаты — мужественнее. Остается открытым только вопрос: почему немцы, начав с блестящих побед, пришли к полному поражению? Немецкие «генералы от мемуаров» нашли этому два стандартных объяснения: «погода» и «неверные решения фюрера». К «волевым» решениям Гитлера мы когда-нибудь вернемся. Поговорим пока о погоде.

В битве за Москву

В НиТ №10 (2012 г.) мы рассматривали зимний поход немцев на Москву с точки зрения теории блицкрига. Теперь рассмотрим какую роль в этом наступлении сыграла погода.

В первый период Великой Отечественной немцы практически не жаловались на погоду. Были претензии к летней жаре. А еще больше — к пыли, которая, вздымаясь выше деревьев, выдавала приближение немецких моторизованных колонн. Серьезные претензии к погоде начнутся у немцев во время сражений под Москвой, Ростовом и Тихвином. Я сосредоточусь на погоде битвы под Москвой. Ее участником был мой отец, и он много рассказывал о «погодном» факторе этого сражения. Наступление немцев началось 2-го октября — в разгар «золотой осени». Это был последний (до наступления зимы) период, когда немецкие моторизованные части могли пользоваться свободой маневра. Танковая группировка Гудериана сорвалась в наступление на два дня раньше — «железный Гайнс» хотел полностью использовать погожие дни. В окружении оказались значительные силы наших Западного, Резервного и Брянского фронтов. Спасение заключалось в немедленном выходе из окружения. Как писал в своих воспоминаниях Вершигора (а партизанский генерал должен был знать об окружениях все!): «Из окружения надо либо выходить немедленно, либо не выходить вовсе». В этих условиях командующий Брянским фронтом генерал Еременко сумел поступить, как должно. После налета немецких моторизованных авангардов на штаб фронта он раненым прибыл на командный пункт 3-й армии. И по «горизонтальной» связи — из армии в армию — отдал приказ об отходе. При этом были указаны не только маршруты и порядок следования, но и назначены ответственные за вывод из окружения каждой колонны. Все это позволило войскам Брянского фронта в массе своей вырваться из окружения. Конечно же, были и большие потери. Но удалось выполнить ту же задачу, что и в фадеевском «Разгроме» — сохранить боевые единицы. Армии остались армиями, дивизии — дивизиями. И даже полки — полками. В немалой степени этому способствовала «золотая осень». И хорошая проходимость лесных дорог и проселков.

А Буденный и Конев замешкались с подобным приказом. Это привело к неразберихе. Мне припоминается рассказ одного танкиста. Их бригада несколько раз прорывала внутреннее кольцо окружения близ Вязьмы. Танкисты останавливались, дожидаясь пехоту, которая должна была укрепить горловину прорыва. Но вместо нее в прорыв устремлялись обозы и беженцы. Немцы успевали снова замкнуть окружение. Все это привело к тому, что на четвертый раз танкисты не стали дожидаться пехоты, а принялись спасаться сами. Помимо неразберихи, гибели наших войск под Вязьмой способствовала еще и погода. Начавшиеся дожди размывали проселки и лесные дороги. А магистрали были заняты немцами. Все это привело к тому, что у «окруженцев» остался лишь один выбор — смерть или плен. К тому времени, когда Жуков принял командование Западным фронтом, — было поздно спасать окруженные армии. Все, что они смогли сделать — продержаться еще несколько дней, притягивая к себе крупные силы немцев. Жукову пришлось решать сложную задачу. Как защитить Москву силами оставшихся в его распоряжении восьмидесяти тысяч бойцов? Жуков принял решение, сообразуясь с погодой. Сосредоточить все наличные силы вдоль «всепогодных» магистралей — шоссе и железнодорожных насыпей. Он рассчитывал, что немцы не сунутся на размытые осенними дождями проселки. И оказался прав. Немцам пришлось наши опорные пункты на магистралях брать с боями. Один за другим. И они потеряли темп наступления. Подвиг двадцати восьми панфиловцев мог иметь место только в таких погодных условиях, — иначе немецкие танки просто обошли бы их опорный пункт. В условиях же осенней распутицы немецкие танки боялись отъехать от шоссе или железнодорожных насыпей дальше, чем это позволял буксирный трос. Немецкие танкисты рассуждали так: «Отъедешь, увязнешь в грязи. Грязь морозом прихватит — до весны тебя никто не вытащит».

Перейти к полному тексту статьи